Неточные совпадения
Подумав над этим, он
направился к Трусовой, уступил ей в цене
дома и, принимая из пухлых рук ее задаток, пачку измятых бумажек, подумал, не без печали...
Выйдя от Lise, Алеша не заблагорассудил пройти
к госпоже Хохлаковой и, не простясь с нею,
направился было из
дому. Но только что отворил дверь и вышел на лестницу, откуда ни возьмись пред ним сама госпожа Хохлакова. С первого слова Алеша догадался, что она поджидала его тут нарочно.
Алеша
направился к Соборной площади, в
дом купчихи Морозовой,
к Грушеньке.
У шатров толпится народ. В двух из них разложены лакомства, в третьем идет торг ситцами, платками, нитками, иголками и т. д. Мы
направляемся прямо
к шатру старого Аггея, который исстари посещает наш праздник и охотно нам уступает, зная, что
дома не очень-то нас балуют.
Между тем ночь наступала. Большими шагами
направился я
к дому, где жила Ася.
Я опять
направлялся на Петербургскую. Так как мне в двенадцатом часу непременно надо было быть обратно на Фонтанке у Васина (которого чаще всего можно было застать
дома в двенадцать часов), то и спешил я не останавливаясь, несмотря на чрезвычайный позыв выпить где-нибудь кофею.
К тому же и Ефима Зверева надо было захватить
дома непременно; я шел опять
к нему и впрямь чуть-чуть было не опоздал; он допивал свой кофей и готовился выходить.
Между прочим, Лукьяныч счел долгом запастись сводчиком. Одним утром сижу я у окна — вижу,
к барскому
дому подъезжает так называемая купецкая тележка. Лошадь сильная, широкогрудая, длинногривая, сбруя так и горит, дуга расписная. Из тележки бойко соскакивает человек в синем армяке, привязывает вожжами лошадь
к крыльцу и
направляется в помещение, занимаемое Лукьянычем. Не проходит десяти минут, как старик является ко мне.
Она осторожно вышла из спальни, прошла в переднюю комнату и, как была в одном платье, вышла на двор и пошла по направлению
к дому, обогнула его и
направилась к заднему крыльцу. Мелкий, недавно выпавший снег хрустел у нее под ногами и знобил ноги, одетые в легкие туфли, резкий ветер дул ей в лицо, но она не чувствовала холодка. Твердою поступью взошла она на заднее крыльцо, открыла не запертую дверь и вошла в заднюю переднюю, через две комнаты от которой находилась комната помощника управляющего.
Видя, что калитка отперта, Хрущев быстро скрылся в аллею и
направился назад
к лужайке, расстилавшейся перед
домом; он остановился под густым деревом и стал выжидать.
Вечер прошел спокойно, и каждый удалился в свою комнату. Все затихло в
доме, и с час не было слышно никакого шума, когда Хрущев тихонько вышел из своей комнаты и
направился к дверям передней.
Темная, непроглядная осенняя ночь спустилась над Грузиным. Из графского
дома вышла какая-то странная процессия,
направляясь к церкви. Четверо слуг с зажженными фонарями и вооруженные длинными железными ломами освещали путь графу Алексею Андреевичу Аракчееву и Петру Андреевичу Клейнмихелю, шедшим в середине. Они шли медленно, храня глубокое молчание.
Недели две спустя после описанного нами бала, во время утренней прогулки в обширном саду, окружавшем
дом Хвостовых, Хрущев
направился к калитке, выходившей в один из бесчисленных переулков, пересекающих Сивцев Вражек; вдруг глаза его остановились на предмете, лежавшем на траве, которая сохраняла еще капли утренней росы.
Сейчас же улегшись и отвернувшись
к стене, чтобы только не видеть своего сотоварища, он решился, когда поулягутся немного в
доме, идти и отыскать Клеопатру Петровну; и действительно, через какие-нибудь полчаса он встал и, не стесняясь тем, что доктор явно не спал, надел на себя халат и вышел из кабинета; но куда было идти, — он решительно не знал, а потому
направился, на всякий случай, в коридор, в котором была совершенная темнота, и только было сделал несколько шагов, как за что-то запнулся, ударился ногой во что-то мягкое, и вслед за тем раздался крик...
Он без шума вышел из
дома, велел сказать Варваре Павловне, которая еще спала, что он вернется
к обеду, и большими шагами
направился туда, куда звал его однообразно печальный звон.
— Ваше высокоблагородие немедленно приступить изволите? — спросил меня исправник Маслобойников в ту самую минуту, как я вылезал из тарантаса с намерением
направиться к станционному
дому, расположенному в самом центре города С ***.
Выйдя из
дома и
направляясь к конюшне, где стояла моя Зорька, я должен был проходить мимо
дома управляющего.
— Вот мы в ту сторону и
направимся средним ходом. Сначала
к тебе, в Проплеванную, заедем — может, дом-то еще не совсем изныл; потом в Моршу,
к Фаинушкиным сродственникам махнем, оттуда — в Нижний-Ломов, где Фаинушкина тетенька у богатого скопца в кухарках живет, а по дороге где-нибудь и жида окрестим. Уж Онуфрий об этом и переговоры какие-то втайне ведет. Надеется он, со временем, из жида менялу сделать.
В одиннадцать часов мы вышли из
дому и
направились по Литейной. Пришли
к зданию судебных мест.
Архипыч с Никитой вышли из барского
дома и
направились по направлению
к деревне. Оба шли некоторое время молча. Первый нарушил молчание староста...
Староста прошел в ворота своего
дома. Никита Берестов
направился далее
к околице, за которою стояла отведенная ему избушка Соломониды.
Пройдя весь Невский проспект, шествие
направилось к Зимнему дворцу, следовало по Дворцовой набережной, мимо пресловутого ледяного
дома, и, обогнув Эрмитажную канавку, выдвинулось на Дворцовую площадь.
Протопопица выглянула из окна своей спальни и увидала, что шум этот и крик производила толпа людей, которые шли очень быстрыми шагами, и притом прямо
направлялись к их
дому.
Ждать было некогда, и отец Туберозов, взяв свою трость с надписью «жезл Ааронов расцвел», вышел из
дому и
направился к собору.
Один только Тишка не обнаруживает еще никаких стремлений
к преобладанию, а, напротив, служит мишенью, в которую
направляются самодурные замашки целого
дома.
Было ясное июньское воскресенье, когда Нехлюдов, напившись кофею и пробежав главу «Maison Rustique», [Ферма,] с записной книжкой и пачкой ассигнаций в кармане своего легонького пальто, вышел из большого с колоннадами и террасами деревенского
дома, в котором занимал внизу одну маленькую комнатку, и по неочищенным, заросшим дорожкам старого английского сада
направился к селу, расположенному по обеим сторонам большой дороги.
Увы, подруги не было
дома, но так как хозяйка квартиры, сдаваемой по комнатам, где она жила, уверила Феклу, что ее подруга должна скоро вернуться, то молодая девушка решилась прийти несколько позже, а потому, вышедши, снова прошла на Николаевскую и тихим шагом прогулки
направилась к Невскому проспекту, зевая по сторонам.
Зотушка так и сделал. Прошел рынок, обошел фабрику и тихим незлобивым шагом
направился к высокому господскому
дому, откуда ему навстречу, виляя хвостом, выбежал мохнатый пестрый Султан, совсем зажиревший на господских хлебах, так что из пяти чувств сохранил только зрение и вкус. Обойдя «паратьнее крыльцо», Зотушка через кухню пробрался на половину
к барышне Фене и предстал перед ней, как лист перед травой.
— Нет, нас ожидают
дома, — отвечала Зыбина, вставая и
направляясь к коляске.
Салтыкова медленно вышла из беседки и
направилась в
дом. Позванные ею люди, которым она сказала, что барину сделалось дурно в беседке, а Фимка куда-то скрылась, принесли в
дом уже холодеющий труп своего барина. Дарья Николаевна удалилась
к себе. Без нее совершили последний туалет, отошедшего в вечность Глеба Алексеевича Салтыкова: обмыли тело и положили на стол под образа в зале. У стола зажгли принесенные из церкви свечи.
Кучер, который даже весь вздрогнул, как бы ощущая на своей спине удары палок, усердно стал погонять лошадей и вскоре сани Салтыковой въехали в ворота ее роскошного
дома. По приезде домой, Дарья Николаевна прошла
к себе, а затем
направилась на половину мужа. Подходя
к его кабинету, она замедлила шаги и подошла
к двери на цыпочках.
И Степан ушел.
Направился он всё-таки
к дому. Больше итти некуда было.
Между тем князь Сергей Сергеевич со своей дамой, пройдя залу и одну из гостиных,
направился к двери комнаты, служившей будуаром, где Дора — хозяйка
дома — разговаривавшая с другими гостями, еще ничего не знала о прибытии ожидаемых лиц.
Он запахнулся в шубу и твердою походкою, перешедши мостовую,
направился к подъезду графского
дома, двери которого распахнул перед ним рослый швейцар с почтительным поклоном.
Отпустив Таню
к гостям, он вышел из
дому и в раздумье прошелся около клумб. Уже садилось солнце. Цветы, оттого что их только что полили, издавали влажный, раздражающий запах. В
доме опять запели, и издали скрипка производила впечатление человеческого голоса. Коврин, напрягая мысль, чтобы вспомнить, где он слышал или читал легенду,
направился не спеша в парк и незаметно дошел до реки.
В одном из двух маленьких домиков жил сам Михаил Николаевич; в другом жила его мать, дряхлая старуха лет семидесяти. Взъехавши на плотину, Владимир Сергеич не знал,
к какому
дому направиться. Он оглянулся — дворовый мальчик удил рыбу, стоя босиком на полусгнившей коряге. Владимир Сергеич окликнул его.
Цвибуш и Илька поблагодарили старуху и
направились к зеленому крыльцу. Судью они застали
дома. Он стоял у себя на дворе, под старой развесистой шелковицей и палкой сбивал черные, переспелые ягоды. Губы его и подбородок были выкрашены в лиловый, синий и бакановый цвета. Рот был полон. Судья жевал ленивее быков, которым надоело жевать свою жвачку.
Мгновение он стоял молча с опущенными глазами и, вскинув назад голову, решительно и прямо
направился через толпу
к дому дьякона, где нашла приют умиравшая попадья.
Шествие
направлялось от городского гористого берега киевского
к пологому черниговскому, где тогда тотчас же у окончания моста были «виньолевские постройки»:
дома, службы и прочее. Гораздо далее была слободка, а потом известный «броварской лес», который тогда еще не был вырублен и разворован, а в нем еще охотились на кабанов и на коз.
Я вышел вон и
направился тяжелыми шагами
к дому. Вера дожидалась меня на террасе; она вошла в
дом, как только я приблизился, и тотчас же удалилась
к себе в спальню.
Войдя в открытую, висевшую на одной петле дверь щелявой пристройки, расслабленно прильнувшей
к желтой, облупленной стене двухэтажного
дома, я
направился между мешками муки в тесный угол, откуда на меня плыл кисловатый, теплый, сытный пар, но — вдруг на дворе раздались страшные звуки: что-то зашлепало, зафыркало.
Карасев
направился к воротам указанного
дома, а мужичонко все-таки тотчас же дал тягу и скрылся в тех же воротах, откуда вышел.
По ступенькам поднялся Вадим Петрович, в бекеше, в котиковой шапке, довольно легкою походкой, изредка опираясь о палку. Он из
дому прошел пешком до Кремля, спустился Тайницкими воротами и набережной
направился к храму Спасителя.